Модификации прямой речи в романе Хайди Кноблих «Зимние яблоки» (2003)

В статье рассмотрены трансформации прямой речи, представленные в романе Хайди Кноблих «Зимние яблоки» (2003). Выявлены типы модификаций прямой речи, которые соответствуют двум полярным тенденциям передачи "чужой" речи в художественном произведении: тенденции "многоголосия" (вкрапления элементов "чужой" речи в авторское повествование и в речь персонажей; "рассеянная" прямая речь; "подготовленная" прямая речь; "полупрямая" речь) и монологической тенденции передачи "чужого" слова ("замещенная" прямая речь; "риторическая" прямая речь). В романе установлено преобладание трансформаций прямой речи, способствующих возникновению речевой интерференции в повествовательном пространстве.

The Modifications of Direct Speech in the Heidi Knoblich's Novel "Winter Apples" (2003)

The purpose of the research was to assign modifications of the direct speech in the Heidi Knoblich’s novel “Winteräpfel” (2003) and to show their fictional sense. The transformations of the direct speech contributing to the speech interference  were set out.

Введение. В эпическом произведении авторская речь противопоставлена речи героев (которая является для автора "чужой" речью). "Чужая" речь вклинивается в нарративную ткань, разрывает ее, при этом она подчинена речи повествователя: по характеристике В. Шмида, «речь персонажа фигурирует как цитата внутри речи повествователя» [1, 152], [2, 250]; это, как писал М.М. Бахтин, «речь внутри речи, высказывание внутри высказывания» [3, 125], "слово в слове" [4, 74]. М.М. Бахтин полагает, что «истинным предметом исследования должно быть именно динамическое взаимоотношение этих двух величин — передаваемой ("чужой") и передающей ("авторской") речи»  [3, 117].

В художественном произведении коммуникация героев может быть представлена различными способами, например: 1) прямая речь героев, т.е. точные цитаты речи персонажей, при этом "цитируется" (воспроизводится) далеко не все, что реально "мог бы" говорить данный персонаж в данных условиях ("объектное, изображенное слово" по М.М. Бахтину): “Bist du krank, Mutter?”, fragt er. ‘"Ты больна, мама?" – спрашивает он.’ [5, 119]; 2) косвенная речь, т.е. автор пересказывает то, что сказал герой в более или менее редуцированном виде: Er wolle mit ihr die Rückkehr ihres Bruders abwarten, erklärt er ‘Oн хочет вместе с ней подождать возвращения ее брата, объясняет он’ [5, 22]; 3) несобственно авторская речь повествователя  с "цитатами"-вставками слов и оборотов, характерных для  уже "прозвучавшей" прямой речи того или иного персонажа ("несобственно-авторское повествование" [6, 206—248], "das uneigentliche Erzählen" ‘несобственное повествование’ [1, 211—214]): Die Mädchen necken ihn, tuscheln, hal­ten ihn zum Narren, kichern, wenn er ihnen von Zitronen erzählt, und genießen es, permesso, dass er in die Rolle des Hahns im Hühnerhof schlüpft. ‘Девочки подтрунивают над ним [над итальянцем Альфредо – Е.К.], шушукаются, считают его дураком, хихикают, когда он рассказывает им о лимонах, и наслаждаются тем, с разрешения, что он берет на себя роль петуха на курином дворе’ [5, 101]; 4) свободный косвенный дискурс ("free indirect discourse" [7]; [8, 249—287]), или несобственно-прямая речь, т.е. слияние авторского повествования от 3-го лица и речи героя: Sie kann gar nicht schwimmen. Wo hätte sie es auch lernen sollen! Kein Mensch im Schwarzwald würde auf die Idee kommen, auch nur einen Fuß in den Feldsee zu setzen, in dieses unheimliche, dunkle Loch, in das der Denglegeist seine Geheimnisse ge­bannt hat. Nackt.  ‘Она совсем не умеет плавать. Где же ей было этому научиться! Ни одному человеку в Шварцвальде не пришла бы мысль, даже ногу окунуть в полевое озеро, в эту таинственную, темную дыру, в которую костлявая спрятала свои тайны. Голышом.’ [5, 132].

Материалом исследования стал исторический роман Хайди Кноблих "Зимние яблоки" (2003), повествующий о жизни Фани Майер, благодаря которой в начале XX-го века в местности Шварцвальд возник лыжный спорт. Роман написан от лица "безличного" повествователя (грамматическим показателем такого повествования является форма 3-го лица)[1]. Цель исследования состояла в выявлении художественных модификаций прямой речи и установлении их художественного смысла.

Методологической основой данного исследования стала классификация прямой речи М.М. Бахтина, изложенная Н.В. Волошиновым. В концепции М.М. Бахтина различаются следующие виды прямой речи, в которых происходит взаимопроникновение интонаций "чужой" речи: а) "подготовленная" прямая речь, когда она непосредственно возникает из косвенной речи [9, 131], б) "овеществленная" прямая речь, когда «объектные определения героя (от автора) бросают густые тени на его речь, на слова героя переносятся те оценки и эмоции, которыми насыщено его объектное изображение» [9, 132]; в) "предвосхищенная и рассеянная" прямая речь, «запрятанная в авторском контексте и как бы прорывающаяся в действительном прямом высказывании героя» [9, 132]. С другой стороны, автор выделяет и  "линейные" модификации прямой речи, в которых отсутствует речевая интерференция: a) "риторическая" прямая речь, которая находится на границе авторской и "чужой" речи (как правило внутренней), но в то же время входит в другую речь; b) "замещенная" прямая речь, в которой преобладает авторское начало, здесь автор горорит от лица героя: “такое замещение предполагает одинаковую направленность интонаций, как авторской, так и замещенной (возможной, должной) речи героя, поэтому никакой интерференции здесь не происходит” [9, 136].

Результаты исследования и их обсуждение. В романе «Зимние яблоки» значительные сцены общения персонажей представлены в форме прямой речи, благодаря чему возникает высокая степень непосредственности отображения коммуникации. В исследуемом романе коэффициент насыщенности текста репликами героев в прямой речи составляет 22, тогда как коэффициент всех выявленных модификаций прямой речи равен 3,4. Таким образом, во всем повествовательном пространстве объем трансформированной прямой речи значительно ниже, чем объем реплик персонажей в прямой речи. Несмотря на это, в исследуемом произведении наблюдаются разнообразные модификации прямой речи, которые, с одной стороны, способствуют слиянию разных голосов в одном повествовательном пространстве и, с другой стороны, служат монологической тенденции передачи  "чужого" слова, когда взаимопроникновения разных голосов не происходит, а несколько речей сосуществуют в одном повествовательном пространстве.

В рассмотренном романе проявлениями первой тенденции являются следующие модификации прямой речи: 1) "подготовленная" прямая речь: Dann erzählt sie, dass ihr Bruder aus dem Deutsch-Französischen Krieg 1870-71 ein Lungenleiden mitgebracht habe. Er sei daraufhin als Todgeweihter nach Davos geschickt worden. Nachdem seine Mittel aufgebraucht gewesen seien, habe ihm der behandelnde Professor geraten, hier oben auf dem Feldberg als Kellner in Stellung zu gehen. Carl habe in Freiburg das Hotelfach gelernt, Erfahrungen in Lausanne gesammelt und vor drei Jahren als Pächter den Feldberger Hof  übernommen. Bald darauf habe er in Bernau Veronica Bregger geheiratet. „Den Rest der Geschichte kennt Ihr, ja!“ ‘Затем она рассказывает, что в Немецко-Французской войны 1870-71 гг. ее брат подхватил легочную болезнь. После этого его как обреченного на смерть послали в Давос. После того, как его средства были израсходованы, лечащий профессор посоветовал ему пойти служить официантом здесь наверху в Фельдберге. Во Фрайбурге Карл обучился гостиничному делу, в Лаузанне получил опыт и три года назад на правах арендатора перенял фельдбергскую усадьбу. Вскоре после этого в Бернау он женился на Веронике Бреггер. “Конец истории Вы ведь знаете!”[2]’ [5, 20]; 2) "предвосхищенная и рассеянная" прямая речь: „Ich bin froh, dass ich dich noch einmal sehen darf", sagt er, „nachdem ich dich damals im Spätsom­mer nicht angetroffen habe. Ich hatte dir doch in meinem Brief versprochen, zu kommen, weißt du nicht mehr?", fügt er hinzu, als sie ihn ungläubig an­sieht. Ja, sie weiß noch, wie sie ihn vor dem Herrn Hofrat in ihrer Schürzentasche versteckte und es kaum erwarten konnte, ihn zu lesen, seinen Brief aus Baden-Baden. „Den ganzen Winter über habe ich dann nur daran gedacht, wo du bist und was du machst, und wie es dir geht hier oben." Seine Stim­me klingt plötzlich wehmütig. ‘«Я рад, что снова могу тебя видеть», – говорит он, – «после того как я не встретился с тобой тогда в конце лета. Я же обещал тебе в своем письме приехать, ты уже не помнишь?» – добавляет он, когда она недоверчиво на него смотрит. Да, она помнит, как она спрятала его в кармане своего передника от господина надворного советника и едва могла дождаться, чтобы его не прочитать, его письмо из Баден-Бадена. «Всю зиму я только о том и думал, где ты, и чем ты занимаешься, и как у тебя здесь наверху дела». Вдруг его голос звучит уныло.[3]’ [5, 113]; 3) "полупрямая" речь, которая является смешанной разновидностью прямой и косвенной речи[4]: Fanny sagt immer,  dass  sich Trenkle im Leben auskennt, der ist durch sei­ne vielen Reisen und seinen langjährigen Aufenthalt bei der päpstlichen Schweizergarde in Rom in der Welt herumgekommen, er weiß, was es mit dem Le­ben auf sich hat. ‘Фанни всегда говорит, что Тренкле разбирается в жизни, благодаря своим многим поездкам и долгому пребыванию в папской швейцарской гвардии в Риме он побывал в мире, он знает, что такое жизнь»’[5] [5, 121]; 4) вкрапления элементов "чужой" речи как в авторское повествование, так и в речь (прямую и косвенную) других персонажей[6]: Was ist, fragte ich ihn, hast du noch nie einen Esel gesehen? Doch, schon, gibt er mir zur Antwort, aber noch nie zwei aufeinander." ‘«В чем дело, — спросил его я, — ты никогда не видел осла? Да, видел, — он мне в ответ, — но никогда не видел одного на другом [герцога на осле – Е.К.]»’ [5, 125]. Подчеркнутая фраза является речью (ответом) пастуха в истории герцога, переданной в форме прямой речи. Так, высказывания в приведенной реплике входят одновременно в два пересекающихся контекста, в две речи: в речь герцога и речь пастуха.  

К данной модификации прямой речи, в которой представлены вкрапления элементов "чужой" речи в другой контекст, относятся также случаи слияния двух речевых сфер, когда в косвенную речь вклиниваются редуцированные элементы прямой речи одного и того же персонажа: Du wirst doch nicht erwarten, dass ich – ", setzt sie noch einmal an, bricht ab und fährt dann fort, da müsse man halt jetzt ganz schnell zusehen, dass da wieder eine richtige Frau auf den Hof komme, nicht wahr.  ‘«Ты же не станешь ожидать, что я», – снова начинает она, останавливается и затем снова продолжает, здесь необходимо теперь быстро проследить, чтобы в усадьбу снова пришла правильная женщина, не так ли’ [5, 39]. В приведенном примере эмоционально окрашенные слова Фанни, вклиниваются в ее же фразу, переданную в форме косвенной речи (в примере косвенная речь подчеркнута). Здесь происходит интерференция двух речевых сфер, поскольку для косвенной речи характерна аналитическая тенденция передачи чужого слова и отсутствие эмоционально окрашенной лексики. Слиянию двух речевых сфер способствует также отсутствие кавычек в выражении nicht wahr ‘не так ли’.

В исследуемом романе имеют место также трансформации прямой речи, характерные для монологической тенденции передачи "чужой" речи, которые М.М. Бахтин относит к "линейной" тенденции передачи прямой речи [9, 135]: а) "замещенная" прямая речь: Armand Truffauts Augen stellten Fanny Fragen. Sie antwortet mit einem kurzen Schulterzucken. Jeder hier oben weiß, warum die Menzenschwander Marie, die mit ihren einunddreißig Jahren kaum älter ist als Fanny selbst, verrückt geworden ist. Zumindest ahnt es jeder, der nicht gerade mit einer hirschledernen Seele zur Welt gekommen ist. Aber niemand redet darüber. Es ist eben so. ‘Глаза Арманда Трюффо задавали Фанни вопросы. Она отвечает кратким подергиванием плеч. Здесь наверху каждый знает, почему Мари из Менценшванда, которая в ее тридцать один год едва ли старше самой Фанни, сошла с ума. По меньшей мере об этом догадывается каждый, кто родился не с душой из оленьей шкуры. Но об этом никто не говорит. Тут уж ничего не поделаешь.[7]’ [5, 11]; б) "риторическая" прямая речь: Der kleine Oskar! Er weiß nicht, wie viel Was­ser schon den Rhein hinabgeflossen ist, seit sein Vater ihn nach der Geburt in den Händen gehalten und zu seiner Mutter gesagt hat, er würde jetzt am liebs­ten vor die Tür gehen, ihn allen vier Winden zeigen, damit die ganze Welt wisse, dass der Mayer auf dem Feldberg einen Sohn bekommen habe, mitten im Winter. ‘Маленький Оскар! Он не знает, сколько воды уже вытекло из Рейна, с тех пор, когда его отец держал его после рождения в руках и сказал его матери, охотнее всего он сейчас выйдет за дверь, покажет его везде, чтобы весь мир узнал, что у Майера на горе Фельдберг родился сын, посреди зимы.’ [5, 31]. В приведенном примере подчеркнутое риторическое восклицание находится на границе авторской и внутренней речи героини, поэтому его можно интерпретировать и как восклицание автора, и как восклицание самой героини, обращенное к себе самой. Однако слияния различно направленных речей в данном случае не происходит.

В таблице представлено количественное соотношение выявленных трансформаций прямой речи в романе "Зимние яблоки".

Таблица – Количественное соотношение модификаций прямой речи в исследуемом романе

Тип модификации прямой речи

Количество

Тенденция "многоголосия"

элементы "чужой" речи в авторском повествовании и в речи героев

171

"рассеянная" прямая речь

112

"полупрямая" прямая речь

15

"подготовленная" прямая речь

12

Монологическая тенденция

"риторическая" прямая речь

39

"замещенная" прямая речь

25

Итого:

374 (100%)

Как можно видеть по табличным данным, в романе Хайди Кноблих в количественном отношении (как в разнообразии модификаций прямой речи, так и в их объеме) доминирует тенденция слияния различно направленных речей, тогда как монологическая тенденция, переданная двумя модификациями, представлена минимально (1/7 от общего количества случаев трансформированной прямой речи). Количественное разнообразие модификаций прямой речи с речевой интерференцией, характерных для  "живописной" тенденции передачи чужой речи, вдвое превышает разнообразие трансформаций прямой речи, характерных для "линейного" стиля передачи чужой речи.

Выводы. Таким образом, в романе Х. Кноблих «Зимние яблоки» (2003) имеют место модификации прямой речи, которые, с одной стороны, способствуют слиянию разных речевых сфер в одном повествовательном пассаже (как в пределах одной реплики, так и в отдельных повествовательных пластах), и, с другой стороны, обеспечивают некоторую дистанцию при передаче элементов "чужой" речи, принадлежащих разным речевым сферам. В проанализированном романе разнообразие модификаций прямой речи, принадлежащих тенденции "многоголосия" вдвое превышает трансформации прямой речи, в которых речевой интерференции не происходит. Кроме того, объем таких модификаций прямой речи значительно ниже (1/7) количества трансформированной прямой речи с слиянием речевых сфер. Тенденция "многоголосия" характерна для "живописного" стиля передачи "чужой речи", тогда как монологическая тенденция – для "линейного" стиля. Таким образом, несмотря на доминирование тенденции "многоголосия" с присущими ей разнообразными проявлениями речевой интерференции над монологической тенденцией, в исследуемом романе представлен  преимущественно "линейный" стиль передачи прямой речи и ее модификаций, поскольку объем прямой речи значительно превышает объем всех тех модификаций прямой речи, в которых присутствует слияние разных речевых сфер.            

 

Литература

1. Schmid, W. Elemente der Narratologie / W. Schmid. – Berlin; N.Y. : Walter de Gruyter Verl., 2005. – 320 S.
2. Stanzel, F.K. Theorie des Erzählens [1979] / F. K. Stanzel. – Göttingen : Vandenhoeck und Ruprecht, 2001. – 339 S.
3. Бахтин, М.М. Проблемы поэтики Достоевского [1929] / М.М. Бахтин. – М. : Советская литература, 1979. – 364 с.
4. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М. : Искусство, 1979. – 423 с.
5. Knoblich, H. Winteräpfel. Aus dem Leben der Feldbergmutter Fanny Mayer [2003] / H. Knoblich. – Tübingen: Silberburg-Verlag, 2010. – 205 S.
6. Кожевникова, Н.А. Типы повествования в русской литературе ХIХ – ХХ вв. / Н.А. Кожевникова. – М. : Рос. АН, Инст-т рус. яз., 1994. – 336 с.
7. Lubbock, P. The Craft of Fiction [1921] / P. Lubbock. – London: Jonathon cape thirty beaford square, 1957. – 276 p.
8. McHale, B. Free Indirect Discourse: A Survey of Recent Accounts / B. McHale // A Journal for Descriptive Poetics and Theory of Literature. – 1978. – № 3. – P. 249—287.
9. [Бахтин, М.М.], Волошинов, В.Н. Марксизм и философия языка. Основные проблемы социологического метода в науке о языке / [М.М. Бахтин], В.Н. Волошинов. – Ленинград: Прибой, 1930. – 157 с.
10. Гончарова, Е.А. Пути лингвостилистического выражения категории автор – персонаж в художественном тексте / Е.А. Гончарова. – Томск : Изд-во Томск. ун-та, 1984. – 149 с.
11. Шмид, В. Нарратология / В. Шмид. – М. : ЯСК, 2003. – 312 с.
12. Кожевникова, К. Спонтанная устная речь в эпической прозе (на материале современной русской художественной литературы) / К. Кожевникова. – Praha : Universita Karlova, 1971. – 170 с.
13. Валгина, Н.С. Синтаксис современного русского языка / Н.С. Валгина. – М. : Высшая школа, 1974. – 423 с.
14. Ширяев, Е.Н. Несобственно-прямая речь / Е.Н. Ширяев // Русский язык. Энциклопедия. – М.: Дрофа, 1997. – С. 267—268.
15. Падучева, Е.В. Семантика нарратива / Е.В. Падучева // Семантические исследования: Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива / Е.В. Падучева. – М.: Языки русской культуры, 1996. – С. 193–405.

 


[1] В повествовании от 3-го лица автор обладает внешним и внутренним "всезнанием", т.е. он знает о том, что происходит в душе каждого героя. В силу авторского "всеведения" происходит объективное изложение событий [10, 21]. В западной традиции за повествователем, который не наблюдает события, о которых повествует, закрепился термин "экзегетический нарратор" (греч. exētikós –– '(извне) разъясняющий'). Такой повествователь смотрит на все происходящее "извне", при этом он может "извне" оценивать и комментировать события, в том числе и речь героев [11, 80—81].

[2] В приведенном примере основная тема будущей прямой речи предвосхищается предваряющей ее косвенной речью и, следовательно, «окрашивается авторским контекстом» [11, 131], что значительно ослабляет границы чужого высказывания (реплики героини, отображенной в прямой речи). Это дает нам право говорить в данном случае о явлении текстовой интерференции.

[3] Подчеркнутая реплика главной героини (не оформленная графически и пунктуационно) спрятана в ткани повествования между репликами Трюффо, переданными в прямой речи. Не смотря на то, что в реплике Фанни происходит транспозиция личного местоимения (употреблено не местоимение я, а она, которое не характерно для прямой речи), интонация высказывания, а также сохраненные лексико-стилистические особенности разговора героини позволяют говорить о том, что эта реплика принадлежит героине, а авторский голос в данном случае отсутствует.

[4] В этой модификации формы лица глагола и местоимения употребляются по нормам прямой речи, а синтаксически "полупрямая речь" оформляется подобно косвенной, т.е. как придаточная часть сложноподчиненного предложения [12, 63]; [13, 389]; [14, 267].

[5] О том, что перед нами не косвенная речь, говорят два факта. Во-первых, отсутствует характерная для косвенной речи передача глаголов в сослагательном наклонении (Konjunktiv I), во-вторых, сохранены лексико-стилистические особенности разговора героини: разговорный характер выражения was es mit dem Le­ben auf sich hat ‘что такое жизнь’. Данные особенности не допустимы в косвенной речи.

[6] Не оформленные в кавычки, такие элементы чужой речи в повествовании Е.В. Падучева квалифицирует как "цитаты" [15, 355—358]. В концепции В. Шмида вкрапления элементов чужой речи в другой контекст рассматриваются как явление "прямой номинации", с которым, связана текстовая интерференция: в одном высказывании присутствует одновременно и "текст нарратора", и "текст персонажа". "Прямая номинация" является редуцированным типом прямой речи [1, 190—196].

[7] Понятно, что подчеркнутые слова принадлежат самой Фанни, поскольку являются ответной реакцией на вопросы Трюффо. Однако в ткани повествования эти слова от лица главной героини говорит сам автор.