"Чужая речь" в нарративе: соотношение стандартных форм

(на материале современного немецкого романа)

В статье рассмотрено количественное соотношение прямой, косвенной и несобственно-прямой речи в современной немецкой прозе. Установлено, что в традиционном нарративе и свободном косвенном дискурсе объем "чужой" речи выше, чем романах с несколькими точками зрения. Показано, что в немецкой прозе начала XXI в. прямая речь является основным средством структурно-семантической организации произведения, а также что современные немецкие авторы отдают предпочтение несобственно-прямой речи перед аналитическим способом передачи чужого высказывания. Сочетание нескольких повествовательных перспектив ("точек зрения") внутри одного романа вызывает практически полное совпадение в объеме двух разных видов "чужой" речи.

"Foreign" Speech In Narrative: Correlation Of The Standart Forms (based On The Material From The Modern German Prose)"

The article considers the proportion of direct, indirect and quasi-direct speech in the modern German prose. It is established that in the traditional narrative and free indirect discourse the amount of "foreign" speech is higher than in the novels with multiple points of view. The author shows that in the German prose of the early 21st century direct speech is the primary structural and semantic means of work's organization, and also that the modern German authors prefer the quasi-direct speech to the analytic mode of transmission of other people's statements. The combination of multiple narrative perspectives within a novel results in an almost complete agreement in the amount of two different kinds of "foreign" speech.

Речевая коммуникация героев художественного произведения является для повествователя “чужой” речью, которая может быть представлена различными способами: 1) косвенная речь, т.е. автор пересказывает речь героя в более или менее редуцированном виде; 2) прямая речь героев, когда цитируется (воспроизводится) далеко не все, что реально мог бы говорить данный персонаж в данных условиях – “объектное, изображенное слово”, по М.М. Бахтину [1, с. 216]; 3) несобственно авторская речь, т.е. речь автора с лексическими следами предшествующих разговоров персонажей – “несобственно-авторское повествование” [2, с. 206–248], „das uneigentliche Erzählen“ ‘несобственное повествование’ [3, с. 211–214]; 4) свободный косвенный дискурс – "free indirect discourse" [4; 5, с. 249–287; 6, с. 206], или несобственно-прямая речь, т.е. слияние авторского повествования от 3-го лица и речи героя.

Согласно  М.М. Бахтину, “языковой смысл косвенной речи заключается в аналитической передаче чужой речи” [7, с. 125]. По мысли Е.А. Гончаровой, косвенная речь как особый способ изображения “чужой” речи используется  в тех случаях, когда важна не языковая форма чужого высказывания, а заключенная в нем информация [8, с. 116], например: Fanny konnte nicht nach Bernau-Innerlehen zu seiner Beerdigung, aber Carl hat ihr erzählt, wie sich am Grab ein lautes Wehklagen erhoben habe. ‘Фанни не могла поехать в Бернау-Иннерлеен на его похороны, но Карл рассказал ей, как на могиле поднялся громкий плач’ [Кноблих, с. 105]. В данном примере косвенная речь сообщает о самом факте “чужой” речи и дает сведения об общем ее содержании. “Чужая” речь грамматически приспосабливается говорящим к своей речи: “чужая” речь в форме косвенной, в основном, оформляется как придаточная часть при глаголе речи, в главной части сложного предложения [9, с. 412].

Прямая  речь представляет собой такой способ передачи чужой речи, при котором  говорящий или пишущий полностью  сохраняет ее лексико-синтаксические особенности, не приспосабливая их к своей речи [9, с. 403], например: Ein Gespenst, schrie das Kind, mit Gespensteraugen! Schau doch, schau doch mal. ‘«Привидение, – кричал ребенок, – с глазами привидения! Посмотри же, посмотри же»’ [Оверат, с. 5]. В концепции М.М. Бахтина (изложенной В.Н. Во-лошиновым) различается два вида прямой речи: “подготовленная” прямая речь, когда она непосредственно возникает из косвенной речи [7, с. 131],  и “овеществленная” прямая речь, когда «объектные определения героя  [от автора] бросают густые тени на его речь, на слова героя переносятся  те оценки и эмоции, которыми насыщено его объектное изображение»  [7, с. 132]. С таким явлением, как “прямая номинация” всегда связана текстовая интерференция: в одном высказывании присутствует одновременно  и “текст нарратора”, и “текст персонажа”[3, с. 190–196]. “Прямая номинация” является редуцированным типом прямой речи, “вкраплениями” отдельных слов из речи персонажа в повествовательный текст, которые автор графически отделяет от своей речи (заключает в кавычки или выделяет курсивом), но не оформляет как прямую речь, например: Die Kuppischs wurden danach alle „zur Klärung eines Sachver-halts“ ins Polizeipräsidium bestellt. ‘После этого всех Куппишей доставили в управление полиции  «для разъяснения обстоятельств дела»’ [Бруссиг, с. 85]. Понятно, что в приведенном примере графически выделенные слова принадлежат героям,  а не автору, т.е. в простом предложении происходит объединение различных точек зрения.

В качестве признака, который определяет специфику несобственно-прямой речи, И.В. Труфанова называет “двуплановость”: «Двуплановость несобственно-прямой речи обеспечивается тем, что в авторском повествовании творится художественная действительность, к которой персонаж выражает отношение в несобственно-прямой речи» [10, с. 30]. Явление несобственно-прямой речи представляет собой особую форму передачи чужого высказывания, когда в одно целое соединяются авторское повествование  и речь персонажа, например: Und doch: Bamberg wollte sich nicht täuschen lassen. Die Stille war vollkommen, aber ging da nicht oben jemand hin und her, und wurden da nicht, es war weit, ununterbrochen Möbel gerückt? ‘Тем не менее Бамбергу не хотелось вводить себя в заблуждение. Тишина была совершенной, но разве там наверху не ходил кто-то туда-сюда и не передвигал, это было далеко, беспрерывно мебель?’ [Ланге, с. 20]. Несобственно-прямая речь принадлежит автору, все местоимения и формы лица глагола оформлены  в ней с точки зрения автора, т.е. как в косвенной речи, но в то же время несобственно-прямая речь имеет яркие лексико-синтактические и стилистические особенности прямой речи: Ja, es gab gar keinen Zweifel, daß sein Großvater in seinem tiefsten Innern eigentlich dieser Japaner war! ‘Да, не было совсем никакого сомнения, что его дед в глубине своей души был на самом деле этим японцем!’ [Дюффель, с. 134]. Так, в приведенном примере деиктик (указательное местоимение dieser ‘этот’) указывает на точку зрения персонажа. Е.В. Падучева разграничивает термины несобственная прямая речь (это тип синтаксического построения) и свободный косвенный дискурс (это форма повествования) [6, с. 206; 237]. Несобственно-прямая речь позволяет создать впечатление соприсутствия автора и читателя при поступках и словах героя, незаметного проникновения в его мысли. Свободный косвенный дискурс не имеет непосредственного отношения к прямой речи и коммуникации персонажей, а связан с мироощущением и мышлением персонажа, в отличие от “несобственно-авторской речи” [11, с. 101].

Поскольку в художественной прозе стандартные  формы отображения “чужой” речи – прямая, косвенная и несобственно-прямая речь – постоянно эволюционируют и трансформируются [12], одним из неизученных вопросов является не только их семантическое наполнение, но и удельный вес  в произведении.

Целью данной статьи является выявление общих  закономерностей в количественном употреблении стандартных форм “чужой” речи в десяти произведениях современной немецкой прозы с разными повествовательными формами; установление общего удельного веса “чужой” речи в рассмотренных произведениях, а также определение количественного соотношения объема прямой, косвенной и несобственно-прямой речи в современной прозе. Материалом исследования стали девять романов с разными типами повествования и одна повесть, в конце которых “чужая” речь представлена различными способами:

а) традиционный нарратив от 3-го лица: Анн Чаплет “Смерть в снегу” (2003), Карен Дуве “Украденная принцесса” (2005), Франк Гузен “Так много времени” (2007), Герта Мюллер “Лис был тогда уже охотником” (2001), Дани-ель Кельман “Измерение мира” (2005), Хайди Кноблих “Зимние яблоки” (2003);

б) свободный косвенный дискурс – повесть Хармута Ланге “Странник” (2005);

в) чередование повествования от 1-го и от 3-го лица (роман Джона  фон Дюффеля “Лучшие годы”, 2007); и три повествовательные перспективы:  от 1-го, от 3-го лица и свободный косвенный дискурс: (Ангелика Оверат “Рыбы в аэропорту”, 2009, Макс Биллер “Дочь”, 2000).

За исключением  романов Д. Кельмана и Х. Кноблих, для которых характерна историческая тематика, избранные нами произведения повествуют о современной жизни. Рассматриваемые произведения различаются  по признаку субъективность/объективность. Субъективный характер повествования имеют романы с пассажами, повествующими от 1-го лица, а также со свободным косвенным дискурсом (когда слиты авторское повествование от 3-го лица и речь героя). Для произведений, написанных от 3-го лица, характерна объективность в изложении событий. В изученных  нами произведениях методом сплошной выборки выяв-лены высказывания с прямой, косвенной и несобственно-прямой речью.  
В табл. 1 представлены количественные данные об объеме сплошной выборки в каждом отдельном произведении.

Таблица 1

Общий удельный вес "чужой" речи в современной немецкой прозе  (объем в знаках, и %)

Автор, тип повествования

Объем "чужой" речи

Объем всего текста

Чаплет от 3-го лица

164 032 (34,1)

481 141 (100)

Дуве от 3-го лица

240 274 (41,3)

581 684 (100)

Гузен от 3-го лица

212 865 (37,2)

572 612 (100)

Кноблих от 3-го лица

128 277 (43,3)

296 346 (100)

Мюллер от 3-го лица

95 486 (27,2)

350 844 (100)

Кельман от 3-го лица

153 136 (36,5)

419 548 (100)

Дюффель от 1-го и от 3-го лица

92 407 (23,92)

403 920 (100)

Биллер от 3-го лица, от 1-го лица, свободный косвенный дискурс

221 634 (28,1)

789 525 (100)

Оверат от 3-го лица, от 1-го лица, свободный косвенный дискурс

52 469 (22,8)

229 826 (100)

Ланге свободный косвенный дискурс

47 370 (1)

115 407 (100)

Таблица показывает, что в десяти рассмотренных  текстах современной немецкой прозы  удельный вес “чужой” речи колеблется в пределах 22,8 % – 43,3 %. Такой относительно небольшой объем отображенной речи героев в исследованной прозе1, вероятно, объясняется тем, что в истории литературы отображение речи персонажей – второй, возникший позже наррации (собственно повествования, или диегезиса) компонент эпического произведения. Видно также, что в традиционном нарративе от 3-го лица и в свободном косвенном дискурсе объем “чужой” речи в целом значительно выше, чем в произведениях с несколькими повествовательными перспективами (“точками зрения”). В объективном повествовании от лица “безличного” повествователя представлено больше “сцен” (коммуникации, подражания, или мимезиса), которые стремятся показать, а не рассказать историю сюжетной линии. К тому же, в повествовании от 3-го лица, как правило, задействовано больше героев, чем в субъективном повествовании. Несмотря на то, что в свободном косвенном дискурсе Х. Ланге только три действующих лица, все повествование сфокусировано на главном герое Бамберге,  на его внешней и внутренней речи, которая передана в форме несобственно-прямой речи. Отсюда такой значительный удельный вес “чужой” речи в этом произведении.

То, как  соотносятся стандартные формы  “чужой” речи в рассмотренных текстах, показано в табл. 2. Ранг (I – III) показывает количественную представленность прямой, косвенной и несобственно-прямой речи в каждом произведении.

Таблица 2

Количественное  соотношение объема прямой, косвенной  и несобственно-прямой речи в современной немецкой прозе (объем в  знаках, и %, ранг)

Автор, тип повествования

Объем прямой речи

Объем косвенной речи

Объем несобственно-прямой речи

Автор, всего текста

Чаплет от 3-го лица

114 323 (23,8), I

789 (0,2), III

48 920(10,2), II

481 141 (100)

Дуве от 3-го лица

220 897 (38), I

4 133 (0,7), III

15 244 (2,6), II

581 684 (100)

Гузен от 3-го лица

149 368 (26,1), I

9 442 (1,6), III

54 055 (9,4), II

572 612 (100)

Кноблих от 3-го лица

68 309 (23,1), I

57 839 (19,5), II

2 129 (0,7), III

296 346 (100)

Мюллер от 3-го лица

91 658 (26,1), I

3 828 (1,1), II

350 844 (100)

Кельман от 3-го лица

126 651 (30,2), I

9 342 (2,2), III

17 143 (4,1), II

419 548 (100)

Дюффель от 1-го и от 3-го лица

72 812 (18,03), I

9 677 (2,4), III

9 918 (2,5), II

403 920 (100)

Биллер от 3-го лица, от 1-го лица, свободный косвенный дискурс

98 565 (12,5), II

22 486 (2,8), III

100 583 (12,7), I

789 525 (100)

Оверат от 3-го лица, от 1-го лица, свободный косвенный дискурс

21 022 (9,1), I

11 323 (4,9), III

20 124 (8,8), II

229 826 (100)

Ланге свободный косвенный дискурс

15 273 (13,3), II

5 755 (5), III

26 342 (22,8), I

115 407 (100)

Как можно  судить по табличным данным, во всех рассмотренных романах от 3-го лица, а также в произведениях с  несколькими точками зрения за исключением  романа М. Биллера с тремя повествовательными перспективами (в котором объем прямой и несобственно-прямой речи практически совпадает) и свободного косвенного дискурса Х. Ланге (в котором естественным образом доминирует несобственно-прямая речь [6, с. 237–238]), преобладает прямая речь. Главная функция прямой речи заключается в развертывании сюжетной линии. Как показали наши исследования, основным назначением прямой речи в современной прозе средних форм на белорусском, русском и немецком языке, является сообщение информации (о себе  и о других), поскольку в ней преобладают речевые акты информативы) [13]. Видно также, что в современных немецких романах несобственно-прямая речь представлена систематично: во всех произведениях (кроме романов Х. Кноблих и Г. Мюллер) несобственно-прямая речь имеет второй ранг.  В романе Г. Мюллер несобственно-прямая речь и вовсе отсутствует, поэтому второй ранг в нем принадлежит косвенной речи. В историческом романе Х. Кноблих косвенная речь также занимает вторую позицию (ранг), но по причине ее большого лексико-семантического сходства с прямой речью [13]. В рассмотренных текстах основной художественной задачей этой формы “чужой” речи является показ противоречий внутреннего мира героев, поскольку это – “внутренняя” (непроизнесенная) несобственно-прямая речь. В исследованных романах среди всех стандартных форм передачи “чужой” речи удельный вес косвенной речи минимальный. Возможно, это связано  с аналитической тенденцией косвенной речи при передаче “чужого” слова: современные авторы отдают предпочтение таким способам передачи “чу-жой” речи, в которых языковая сторона чужого высказывания выступает на первый план. Следует также отметить практически полное совпадение двух из трех форм передачи “чужой” речи в произведениях с несколькими повествовательными перспективами: а) в романе Дж. фон Дюффеля с двумя видами повествования – почти одинаковый удельный вес косвенной и несобственно-прямой речи; б) в романах с тремя повествовательными формами (М. Биллер и А. Оверат) разница в объеме прямой и несобственно-прямой речи практически отсутствует.

Таким образом, в традиционном нарративе от 3-го лица объем “чужой” речи значительно выше, чем в произведениях с несколькими повествовательными перспективами. Чем больше в произведении “сцен” (взаимодей-ствий персонажей, реализуемых прежде всего вербально, почти как в пьесе), тем выше в нем объем “чужой” речи. Свободный косвенный дискурс может также увеличивать удельный вес отображенной речи персонажей.

В современной  немецкой прозе начала XXI в. прямая речь является главным средством структурно-семантической организации традиционного нарратива от 3-го лица и романов с несколькими повествовательными перспективами т.е. “точками зрения” (от 1-го, от 3-го лица и свободный косвенный дискурс), в отличие от литературы XIX – XX вв. (речь идет о третьеличном повествовании), где эту роль выполняет косвенная речь. Однако в свободном косвенном дискурсе доминирует несобственно-прямая речь. Итак, при всех различиях в соотношении трех стандартных форм передачи “чужого” высказывания внутри каждого отдельного произведения можно подытожить, что современные авторы стремятся использовать такие формы передачи “чужой” речи, которые, с одной стороны, способствуют развитию сюжета и, с другой стороны, позволяют показать противоречия во внутреннем мире персонажей. В рассмотренных текстах аналитический способ передачи чужого высказывания является не таким популярным. Сочетание нескольких повествовательных перспектив в одном произведении влияет на практически полное совпадение удельного веса двух разных видов “чужой” речи.

При всех установленных закономерностях  в рассмотренных произве-дениях в отношении отображения речи персонажей разнообразие художественных решений автора, зависит от ряда детерминант, относящихся к надъязыковым уровням организации произведения (тема, жанр, сюжет, состав и характеры персонажей и др.).

ЛИТЕРАТУРА

1. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М. : Искусство, 1979. – 423 с.
2. Кожевникова, Н.А. Типы повествования в русской литературе ХIХ–ХХ вв. / Н.А. Кожевникова. – М. : Ин-т рус. яз. РАН, 1994. – 336 с.
3. Schmid, W. Elemente der Narratologie / W. Schmid. – Berlin ; N.Y. : Walter de Gruyter Verl., 2005. – 320 S.
4. Lubbock, P. The Craft of Fiction / P. Lubbock [1921]. – London : Jonathon cape thirty beaford square, 1957. – 276 p.
5. McHale, B. Free Indirect Discourse: A Survey of Recent Accounts /  B. McHale // A Journal for Descriptive Poetics and Theory of Literature. –  1978. № 3. P. 249—287.
6. Падучева, Е.В. Семантика нарратива / Е.В. Падучева // Семантические исследования (Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива) / Е.В. Падучева. – М. : Языки рус. культуры, 1996. –  С. 193–405.
7. Волошинов, В.Н. Марксизм и философия языка [1929] / В.Н. Волошинов. – М. : Лабиринт, 1993. – 191 с.
8. Гончарова, Е.А. Пути лингвостилистического выражения категории  автор – персонаж в художественном тексте / Е.А. Гончарова. – Томск :  Изд-во Томск. ун-та, 1984. – 149 с.
9. Русская грамматика : в 2 т. / под ред. Н.Ю. Шведовой [и др.]. – М. : Наука, 1982. – Т. 2 : Синтаксис / Н.Ю. Шведова [и др.]. – 1982. – 710 с.
10. Труфанова, И.В. Прагматика несобственно-прямой речи / И.В. Труфанова. – М. : Прометей, 2000. – 569 с.
11. Васильева, А.Н. Художественная речь / А.Н. Васильева. – М. : Рус. язык, 1983. – 256 с.
12. Казанкова, Е.А. Структурно-семантические классы косвенной речи в романе Хaйди Кноблих «Зимние яблоки» (2003) / Е.А. Казанкова //  Acta linguistica. – 2011. – Vol. 5. – № 2. – С. 58–67.
13. Казанкова, Е.А. Лингво-семиотические закономерности отображения речевого общения в современной художественной прозе: На материале белорусского, русского и немецкого языков : автореф. … дис. канд. филол. наук : 10.02.19 / Е.А. Казанкова ; БГУ. – Минск : Издат. центр БГУ. – 2009. – 28 с.

 

ИСТОЧНИКИ ПРИМЕРОВ

Биллер – Biller, M. Die Tochter / M. Biller. – Köln : Kiepenheuer & Witsch,  2000. – 425 S.
Бруссиг – Brussig, Th. Am kürzeren Ende der Sonnenallee / Th. Brussig. – Frankfurt-am-Main : Fischer, 2004. – 157 S.

Гузен – Goosen, F. So viel Zeit / F. Goosen. – Frankfurt-am-Main : Eichhorn, 2007. – 348 S.
Дуве – Duve, K. Die entführte Prinzessin / K. Duve. – Frankfurt-am-Main : Eichborn, 2005. – 397 S.
Дюффель – Düffel, Jo. von „Beste Jahre“ / Jo. von Düffel. – Köln : DuMont,  2007. – 249 S.
Кельман — Kehlmann, D. Die Vermessung der Welt / D. Kehlmann. –Reinberg : Rowohlt, 2005. – 303 S.
Кноблих – Knoblich, H. Winteräpfel. Aus dem Leben der Feldbergmutter Fanny Mayer [2003] / H. Knoblich. – Tübingen : Silberburg-Verlag, 2010. – 205 S.
Ланге – Lange, H. Der Wanderer : Novelle / H. Lange. – Zürich, 2005. – 117 S.
Мюллер – Müller, H. Der Fuchs war damals schon der Jäger / H. Müller. – Frankfurt-am-Main : Fischer. – 228 S.
Оверат – Overath, A. Flughafenfische / A. Overath. – München : Luchterhand, 2009. – 173 S.
Чаплет – Chaplet, A. Schneesterben / A. Chaplet. – München : Kunstmann,  2003. – 316 S.