Побуждение к действию и побуждение к ответу в коммуникации героев

(на материале рассказов современных немецких и русских авторов)

В статье показано, как происходит модификация речевых актов побуждений в художественной прозе малых форм, а также продемонстрированы различия между побуждением к действию и побуждением к ответу в простых и переходных случаях; различия в количественной представленности двух видов побуждений. Особое внимание уделено оппозиции категорических и некатегорических побуждений, названы их лексико-грамматические маркеры. Установлено практически полное доминирование категорических побуждений во всех исследуемых произведениях. Исследованы речевые акты побуждения и вопросы без ответной реакции, а также количественные различия в представленности побуждений без ответа в произведениях с разными типами повествования. Выявлено, что отсутствие ответов на побудительные речевые акты является общей чертой отображения коммуникации в малой прозе. 

Incentive to act and incentive to answer in the communication of characters” (based on the material from the narratives written by German and Russian authors)

The purpose of the research was to show how the modification of incentive speech acts occurred in short fiction. The distinctions between incentive to act and incentive to answer were set out in simple and transitive cases. It was stated that the type of categorical incentive dominated all the investigated narratives and that the lack of the answers on the incentive speech acts was a common feature in the communication which took place in short novels.

 

В литературном произведении общение героев всегда отображается модифицированно по отношению к коммуникативному узусу и в особенности – к конкретным ситуациям общения. В каждом роде художественной литературы (эпос, лирика, драма), в каждом жанре (например, в сказке, басне, романе, повести, рассказе, если говорить об эпосе) и в каждом виде повествования (повествование от 1-го лица, повествование от 3-го лица, сказовая форма повествования, несобственно-прямая речь (свободный косвенный дискурс[1]) указанная модификация осуществляется в разных направлениях. В художественном произведении происходит как «сокращение» коммуникативной реальности, так и ее «развертывание». Конденсация художественных смыслов на одном вербальном уровне многоуровневой семиотики художественного произведения (уровень речевых жанров)[2] ведет к редукции картины коммуникации на другом уровне (уровне речевых актов)[3]. Уплотнение коммуникативной реальности проявляется в том, что в ткань художественного текста попадают только ключевые реплики, важные для коммуникативного портрета персонажа реплики. Редукция диалога состоит как в отсутствии ответных реакций на инициальные речевые акты (РА), так и в наличии в ткани произведения изолированных реплик, т.е. когда диалог героев  представлен одной репликой, которая, однако, позволяет читателю понять всю ситуацию общения (предшествующую реплике или следующую за ней) или существенные черты характера героя. В данной статье будет показано, как происходит модификация РА побуждений в художественной прозе средних форм (в рассказах Л. Улицкой, Г. Щербаковой, Ю. Герман и Х. Ланге)[4]. При этом основное внимание будет сосредоточено на различиях между двумя видами побуждений: 1) побуждениями к действию и 2) побуждениями к ответу. Предлагаемый анализ позволяет преподавателю раскрывать учащимся повышенную информативность и художественную значимость каждой реплики персонажа, включая контекстуально неполные изолированные фразы, как бы «повисающие в воздухе» (в ткани художественного текста).  

Различие между побуждением к действию и побуждением к ответу

Несмотря на кажущуюся легкость различения побуждения к действию и побуждения к ответу (т.е. вопросов), в реальной практике анализа возникают некоторые трудности. Высказывая побуждение, говорящий хочет, чтобы действие совершилось, чтобы партнер: а) дал что-либо, сделал, принес, куда-то пошел или что-то не делал, или б) ответил, т.е. предоставил ему определенную информацию.  Вид побудительного РА (побуждение к действию или побуждение к ответу) зависит от того, что хочет говорящий. Одна и та же интенция побудительного высказывания может быть реализована при помощи разных грамматических средств и разных РА (в том числе косвенных РА): Дай; Не мог бы ты дать?; Ну что тебе стоит дать мне это? и т.д.  В первом случае говорящий использует форму повелительного наклонения, при этом важно, что его РА представляет собой ничем не смягченный императив (в отличие от РА в высказывании Дай, пожалуйста! или Прошу тебя, дай, в которых к основной иллокуции высказывания (‘побудить/дать’) присоединяются смягчающие императив этикетное вводное слово и перформативный глагол просить). Побуждение Дай!, не имеющее таких модификаций, носит категоричный характер. В высказывании Не мог бы ты дать?, благодаря косвенности РА, побуждение к действию менее категорично.

Принятое в данной работе разграничение двух видов побудительных РА основывается на учете языковых средств, указывающих на принадлежность высказывания к тому или иному иллокутивному типу. В рассматриваемых текстах побуждения к действию включают в себя следующие группы: 1) высказывания в форме императива: Веди своего попа [Улицкая, с. 291]; 2) побуждения  не совершать действие (запреты и советы): Зачем ты кокетничаешь? ‘Не кокетничай!’ [Улицкая, с. 287] или Du musst dich nicht entschuldigen. ‘Ты не должна извиняться’[5] [Герман, с. 37]; 3) косвенные РА, т.е. конвенциональные и узуальные побуждения в форме вопроса: Хотите чашку чая? [Щербакова, с. 12]; 4) апеллятивы[6], т.е.  обращения к адресату по имени для побуждения к большему вниманию к речи говорящего: Die Köchin rief seinen Namen durch den RaumRauuul“, wie ein Heulen. ‘Кухарка прокричала через все помещение его имя: «Рауууль», как вой’ [Герман, с. 25]; 5) высказывания с магической функцией, которые, согласно Р.О. Якобсону, являются частным случаем призывно-побудительной функции: Да возвеличится и освятится Великое Имя Его в мире... [Улицкая, с. 371]. В класс побуждений к ответу входят, во-первых, вопросительные предложения в своих первичных, т.е. собственно вопросительных функциях: Stört dich das Räuspern? ‘Тебе мешает кашель?’ [Ланге, с. 23], во-вторых,  сложносочиненные предложения с глаголами речи в повелительном наклонении в главном предложении (скажи-ка, ответь и др.) и с изъяснительным придаточным: Скажи, Алик, а там вы плохо жили? [Улицкая, с. 340].

Высказывая побуждения к действию, герои могут сообщать о своих намерениях не прямо, а в косвенной форме (в форме вопроса): «Косвенные РА подвержены конвенционализации: модализованный вопрос почти всегда эквивалентен просьбе» [3, с. 413]. Высказывание Может быть, вы сначала закусите? [Улицкая, с. 312] выражает мягкое и вежливое побуждение к действию, т.е. приглашение. В немецких текстах в ряде косвенных РА при помощи формы конъюнктива II происходит модализация вопроса, превращающая его в более вежливую просьбу, чем если бы оно было выражено при помощи индикатива: Hättest du vielleicht eine Zigarette? ‘Не найдется ли у тебя случайно сигареты?’ [Герман, с. 24].

Трудность в разграничении побуждений к действию и побуждений к ответу возникает и в тех случаях, когда в одном высказывании персонажа содержится две интенции (побуждение сделать и побуждение сказать). Как правило, запрос информации в таких высказываниях выражается не в форме вопросительного предложения, а при помощи лексических средств, имеющих модальность долженствования, например, müssen ‘быть должным, быть вынужденным что-либо сделать в силу морального долга, под давлением обстоятельств’ и schuldig ‘должен’: Sie sind mir eine Antwort schuldig! ‘Вы должны мне дать ответ!’ [Ланге, с. 80]; Du musst mir sagen, was du von ihm hältst. ‘Ты должна мне сказать, что ты о нем думаешь’ [Герман, с. 17]. В подобных случаях в повествовательных предложениях употребляются лексические модальные показатели долженствования и побуждения [4, с. 172]. Несмотря на то, что в данных РА содержится компонент запроса информации, представляется затруднительным причислить такие высказывания к вопросам. Кроме того, в таких переходных случаях важно, что запрос информации иногда оказывается слишком широким, а главное значение побуждения или вынуждения оказывается более значимым, чем собственно вопрос. Поэтому указанные РА рассматриваются как побуждения к действию. В таблице 1 приведены данные о количестве побуждений к действию и побуждений к ответу в рассматриваемых текстах, а также их удельный вес во всей совокупности РА.

Таблица 1

Соотношение побуждений к действию и побуждений к ответу в четырех рассказах (количество,  %)

Представленность побуждений среди всех речевых актов

Произведения

Улицкая

от 3-го лица, %

Щербакова

от 1-го лица, %

Ланге

от 3-го лица, %

Герман

от 1-го лица, %

Побуждение к действию

155 (12,6)

27 (9)

25 (10,7)

29 (10)

Побуждение к ответу

107 (8,6)

27 (9)

24 (10,4)

44 (15,3)

Общее количество побуждений

262 (21,2)

54 (18)

49 (21,1)

73 (25,3)

Всего речевых актов

1240 (100)

300 (100)

232 (100)

285 (100)

Легко видеть, что в рассматриваемых текстах общий удельный вес побуждений (и к действию и к ответу) не зависит от типа повествования и в каждом отдельном произведении может быть различным. Практически полное совпадение общего количества побуждений в текстах с повествованием от 3-го лица, по всей вероятности, случайно. В рассказе Улицкой, наиболее эпическом по типу повествования из рассматриваемых четырех произведений (панорамное изображение судеб нескольких людей при последовательно экзегетическом повествователе), побуждений к действию ощутимо больше, чем побуждений к ответу. Бóльшая употребительность побуждений к ответу в повествовании от 1-го лица обусловлена спецификой данного типа повествования. Повествование от 1-го лица более психологично и субъективно, чем повествование от 3-го лица. Для перволичного повествования характерна сосредоточенность изображения на внутреннем мире героев (важной оказывается роль межличностных отношений близких людей) и камерность истории, когда в рассказе представлено всего три персонажа («Рут»). В повествовании от 1-го лица доминируют «сцены» (в терминологическом смысле слова)[7], в которых героиня-повествовательница рассказывает о событиях и отображает диалоги героев. Наличие в диалогах героев «Рут» большого количества вопросов, которые часто остаются без ответа, является особенностью данного типа повествования [5]. В повествовании от 3-го лица развитие событий объективно излагает всезнающий автор, который не столько «рассказывает», сколько «показывает» [6, с. 58]. Поэтому в таких объективных панорамных обзорах коммуникация как таковая отсутствует, и в речи героев чаще звучат побуждения к действию. Правда, если повествование представляет собой свободный косвенный дискурс (как рассказ Ланге), то различия в представленности побуждений к действию и побуждений к ответу могут быть незначительными. В таком повествовании, ведущемся от 3-го лица, но фактически  представляющем собой взгляд на окружающее не «имплицитного автора» [7, с. 66], а персонажа, на первый план выступает субъективная точка зрения главного героя. Поэтому в рассказе Ланге представлено практически полное совпадение двух видов побуждений, как в перволичном повествовании Щербаковой.

Оппозиция категорических и некатегорических побуждений

Для психологической и коммуникативной характеристики персонажей значимым оказывается различение категорических побуждений (приказов, требований, запретов и т.д.) и некатегорических побуждений (вежливых предложений, советов, просьб, приглашений и др.). В качестве маркеров степени категоричности выступают определенные грамматические и лексические показатели. Однако в ряде случаев категоричность или некатегоричность побуждения видна преимущественно по контексту [8].

К грамматическим показателям категорических побуждений относятся: 1) винительный падеж с естественным эллипсисом глагола передачи: Ein Glas Wasser! ‘Стакан воды!’ [Ланге, с. 101]; 2) предложения, в которых побудительность выражена формой глагола на -л в сочетании с частицей чтоб и побудительной интонацией (восклицательный знак): Чтоб ноги их здесь не было! [Щербакова, с. 45]; 3) высказывания с индикативом в форме 2-го лица единственного или множественного числа настоящего времени: Он придет, и вы поговорите [Улицкая, с. 291]. Побуждения являются категорическими, если семантика всего высказывания, состоящего из разных РА, представляет настойчивое требование или даже ультиматум: Крестить его надо. Все. Иначе – ничего не поможет [Улицкая, с. 283]; Если они тут задержатся, я скажу матери, кто вы [Щербакова, с. 46]. В следующем примере по авторскому вводу высказывания понятно, что побуждение является категорическим: «Забирайте ее немедленно», — твердо сказала А.Г. [Щербакова, с. 40]. В этом примере категоричность создается также наречием немедленно и несовершенным видом глагола, ср. заберите. В некоторых случаях высказывания с очень сильной категоричностью, выраженной при помощи грамматических средств (например, при помощи глагола в форме 2-го лица единственного или множественного числа вместо императива), могут быть смягчены лексическими средствами (уменьшительно-ласкательными аффиксами): Тряпочку намочишь и к стопочкам приложишь,  а сверху мешочек цельнофановый,  и завяжи  [Улицкая, с. 281]. Это высказывание Марьи Игнатьевны некатегорично еще и потому, что все эти народные примочки нужны не ей, а больному Алику.

Грамматическими маркерами некатегорических побуждений являются: а) косвенные побудительные РА в виде вопроса: Могу ли я видеть Микки? [Улицкая, с. 325]; б) форма повелительного наклонения с частицей пусть, в таком случае значение побуждения сочетается со значением желаемости: Пусть она меня пропишет и отдаст нам комнату [Щербакова, с. 24]; в) спрягаемый глагол в индикативе в форме 1-го лица множественного числа в сочетании с частицей давай: Давай завтра об этом поговорим [Улицкая, с. 292]. К лексическим средствам выражения некатегорических побуждений относятся смягчающие этикетные обороты bitte ‘пожалуйста’, глагольные формы прошу, умоляю, буду вам очень признательнa/-ен, beschwöre ‘умоляю’, bitte ‘прошу’: Eine Fahrkarte nach Berlin bitte“. ‘Один билет в Берлин, пожалуйста’ [Герман, с. 36]; Алик, прошу тебя, сделай это для меня [Улицкая, с. 291]. В последнем примере употребление перформативного глагола просить превращает высказывание в РА просьбы, которая входит в состав некатегорических побуждений.

Когда в высказываниях разных персонажей побудительность выражена сходными лексико-грамматическими средствами, степень категоричности высказывания помогает определить контекст. Например, «не подлежащно-сказуемостные» [9, с. 320325] предложения, в которых в позиции первого компонента оказываются предикативы с модальными значениями целесообразности, волеизъявления, своевременности, могут быть как категорическими: «Нечего искать», — ответила Женя, — и делать проблему из ничего [Щербакова, с. 24], так и некатегорическими: Надо успеть до Нового года [Щербакова, с. 29]. В первом случае высказывание Жени из рассказа Щербаковой представляет собой категорический запрет действия, поскольку следует в ответ на предложение героини-рассказчицы «вместе искать выход» из сложившейся ситуации и тем самым прекращает диалог. Во втором случае побуждение приобретает некатегорический характер, так как герои друг для друга чужие люди: героиня-рассказчица уговаривает не знакомую ей мать беременной Жени побыстрее приехать до родов дочери. В таблице 2 показан объем категорических и некатегорических побуждений к действию в рассматриваемых текстах.

Таблица 2  

Количество речевых актов категорических и некатегорических побуждений в рассказах

Модально-прагматические виды побуждений к действию

Произведение

Улицкая

от 3-го

лица

Щербакова

от 1-го

лица

Ланге

от 3-го

лица

Герман

от 1-го лица

Некатегорические побуждения

149

22

21

27

Категорические побуждения

6

5

4

2

Всего побуждений к действию

155

27

25

29

Во всех рассматриваемых произведениях некатегорические побуждения полностью доминируют над категорическими побуждениями. Это связано с тем, что, с одной стороны, в исследуемых рассказах (за исключением произведения Щербаковой) в центре внимания находятся  глубоко личные взаимоотношения близких людей. С другой стороны, это обусловлено тем, что изображается интеллигентская или полуинтеллигентская среда: в повести Улицкой главный герой Алик – художник; у Щербаковой героиня-рассказчица – филолог и писательница; у Ланге главный герой Бамберг – писатель, его жена – переводчица, а его друг Гейгер – редактор; у Герман героиня-рассказчица – писательница, Рут – актриса, Рауль – актер.  

Побуждения и вопросы, не имеющие в тексте рассказов ответа или иной реакции

В реальном общении побудительные РА обычно вызывают реплики согласия выполнить побуждение или реплики несогласия (отказ). В художественном тексте побуждения (к действию и к ответу) часто не получают ответную реакцию. Количество побуждений  к действию, оставшихся без ответной реакции, зависит не от типа повествования, а от степени субъективности повествования. Чем более субъективно повествование (как, например, в рассказе «Рут»), и чем более оно замкнуто на субъективном мире одного героя (как в рассказе «Странник»), тем бóльшее количество побуждений к действию в таком тексте остается без ответа. Повествование от 1-го лица субъективно само по себе, поэтому в рассмотренных произведениях с таким повествованием, по нашим данным, без ответа остается около половины РА побуждений к действию [5]. Количество безответных побуждений увеличивается в тех повествованиях от 1-го лица, в которых выше субъективность в изложении событий. В рассказе Герман доля безответных побуждений к действию выше, чем в произведении Щербаковой. В повествовании от 3-го лица, где всезнающий повествователь не является участником наррации и дает панорамный обзор событий, изложение событий характеризуется объективностью. Поэтому в рассмотренных третьеличных текстах удельный вес безответных побуждений меньше, чем в повествовании от 1-го лица. В рассматриваемых текстах побуждения к действию остаются без ответа независимо от степени категоричности высказывания. Ответы на такие побуждения становятся избыточными, так как в речи от автора дано объяснение, почему то или иное действие не совершилось, или описание действий героя, к которым его побуждают: Als wir jünger waren, war Ruth exaltierter und ausgelassener, sie trank viel und tanzte mit Vorliebe auf Bartresen und Tischen, ich mochte das und forderte sie dazu auf, drängend – „Ruth, tanz auf dem Tisch, ja!“ – sie schob ohne Umschweife die Gläser beiseite, kickte mit hochhackigen Schuhen die Aschenbecher vom Tisch und tanzte aufreizend. ‘Когда мы были моложе, Рут была более экзальтированной и необузданной, много пила и любила танцевать на барных стойках и столах, мне это нравилось, и я ее настоятельно к этому призывала – «Рут, станцуй на столе, давай!» – она сразу же отодвигала в сторону стаканы, сбрасывала туфлями на высоких каблуках пепельницы со стола и начинала возбуждающе танцевать’ [Герман, с. 44]. В ряде случаев из развития сюжета становится понятным, сделал ли герой то действие, к чему его побуждают: Алик подозвал к себе Валентину: «Валентина, ты присмотри за ними, чтоб трезвыми не остались» [Улицкая, с. 319]. Из развертывания сюжетной линии видно, что Валентина выполняет просьбу Алика. В таблице 3 показан удельный вес побуждений, представленных без ответа.

Таблица 3

Количество побудительных речевых актов, представленных без ответа, %

Виды безответных побудительных речевых актов

Произведение

Улицкая

от 3-го лица

Щербакова

от 1-го лица

Ланге

от 3-го лица

Герман

от 1-го лица

Побуждения к действию, оставшиеся без ответной реакции

44

40,7

76

55,2

Побуждения к ответу (вопросы), оставшиеся без ответной реакции

16

41,7

43,5

40

 

Как видим, для всех рассматриваемых произведений достаточно типично отсутствие ответных реакций на побудительные РА. В повествовании с более сильной субъективностью в изложении событий (в повествовании от 1-го лица и в свободном косвенном дискурсе) без ответа остается больше вопросов, чем в произведениях с объективным характером повествования. Субъективность, лиричность и аутизм свободного косвенного дискурса, когда повествование замкнуто на одном герое, увеличивают количество безответных вопросов (у Ланге практически половина вопросов не получает ответа).

Своеобразие художественного отображения двух видов побудительных речевых актов

В художественном произведении общее количество побуждений не зависит от типа повествования и в отдельных произведениях может быть совершенно различным.  Преобладание определенного вида побуждения в конкретном произведении обусловлено, с одной стороны, типом повествования, с другой – характером повествования (перволичным, третьеличным или несобственно-прямой речью). В рассматриваемых произведениях большая употребительность в речи героев некатегорических побуждений связана с психологизмом и субъективностью повествования, в котором важны глубоко личные отношения близких людей. В исследуемых текстах категория побудительности выражена при помощи стандартных лексико-грамматических средств (императива, модальных глаголов, косвенных РА). Отсутствие ответов на побудительные РА является общей чертой отображения коммуникации в малой прозе в отличие от драмы, где побуждения вызывают, по крайней мере, вербальную реакцию. В качестве основного фактора, определяющего количество безответных побудительных РА, выступает степень субъективности повествования. Отсутствие ответных реакций на побудительные РА может компенсироваться авторским комментарием, содержащим объяснение причин отсутствия ответа, а также может быть обусловлено развитием сюжетной линии, что позволяет писателю опускать некоторые ответные реплики своих героев. 

ЛИТЕРАТУРА

1. Падучева, Е.В. Семантика нарратива / Е.В. Падучева // Семантические исследования: Семантика времени и вида в русском языке. Семантика нарратива / Е.В. Падучева. – М.: Школа: «Языки рус. культуры», 1996. – С. 193–404.
2. Гловинская, М.Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов / М.Я. Гловинская // Русский язык и его функционирование. Коммуникативно-прагматический аспект. – М.: Наука, 1993. – С. 158–217.
3. Арутюнова, Н.Д. Речевой акт / Н.Д. Арутюнова // ЛЭС–1998: Языкознание. Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева.  – М.: Большая Росс. энцикл., 2002. – С. 412–413.
4. Der Duden in zwölf Bänden. – Mannheim, Leipzig, Wien, Zürich: Dudenverlag, 1998. – Bd. 4: Grammatik der deutschen Gegenwartssprache. – 912 s.
5. Герасимович, Е.А. Причины и характер редукции диалога в повествовании от 1-го лица (на материале рассказа Юдит Герман «Рут (Подруги)» 2003) / Е.А. Герасимович // Весн. Беларус. дзярж. ун-та. Сер. 4, Філалогія. Журналістыка. Педагогіка. – 2007. – № 3. – С. 45–51.
6. Ильин, И.П. Нарративная типология / И.П. Ильин // Современное западное литературоведение: Страны Западной Европы и США. – М.: Интрада – ИНИОН, 1999. – С. 58–68.
7. Schmid, W. Elemente der Narratologie / W. Schmid. – Berlin; N. Y.: Walter de Gruyter Verl., 2005. – 320 S.
8. Dorn-Mahler, H. Fragen, Aufforderungen und Intonation / H. Dorn-Mahler, J. Grabowski // Fragesatze und Fragen. Referate anläßlich der 12. Jahrestagung der Deutschen Gesellschaft fur Sprachwissenschaft / M. Reis, I. Rosengren. – Tubingen: Niemeyer, 1991. –  S. 289–302.
9. Русская грамматика: В 2 т. – М.: Наука, 1982. – Т. 2: Синтаксис.– 711с.

ИСТОЧНИКИ ПРИМЕРОВ

Герман – Hermann, Ju. Ruth (Freundinnen) / Ju. Hermann // Nichts als Gespenster: Erzählungen / Ju. Hermann. – Frankfurt am Main, 2003. – S.11—60.
Ланге – Lange, H. Der Wanderer: Novelle / H. Lange. – Zürich, 2005. – 117 S.
Улицкая – Улицкая, Л. Веселые похороны / Л. Улицкая // Бедные, злые, любимые: повести, рассказы / Л. Улицкая. – М., 2005. – С. 277—382.
Щербакова – Щербакова, Г. Косточка авокадо / Г. Щербакова // Косточка авокадо: повести и рассказы / Г. Щербакова. – М., 2005. – С. 5—48.


[1] Согласно концепции Е.В. Падучевой, свободный косвенный дискурс представляет собой такую повествовательную форму, в которой аналогом говорящего является персонаж, а повествователь отсутствует или играет в повествовании незначительную роль: «Персонаж вытесняет повествователя, захватывая эгоцентрические элементы языка в свое распоряжение» [1, с. 206]. В свободном косвенном дискурсе повествование обычно выступает как несобственно-прямая речь.

[2] В художественной прозе речевые жанры таковы: 1) повествование, в том числе косвенная речь, т.е. авторская передача речи героев; 2) описания; 3) прямая речь действующих лиц; 4) внутренний монолог персонажа; 5) несобственно-прямая речь персонажа; 6) несобственно авторская речь повествователя с "цитатами"-вставками слов и оборотов, характерных для уже "прозвучавшей" прямой речи того или иного персонажа; 7) лирические отступления эксплицитного  повествователя "от 3-го лица"; 8) экзегетические (разъясняющие) единицы текста и др.  

[3] В семиотической структуре литературного произведения уровень речевых актов представлен непосредственно в прямой речи персонажей, а также в авторской речи, т.е. последовательности высказываний, обладающих той или иной иллокуцией.

[4] Критерий отбора произведений был таким: на русском и немецком языках один рассказ написан от 1-го лица (Щербакова, Герман), другой – от 3-го лица (Улицкая, Ланге).

[5] Семантизация немецких высказываний (выполненная автором статьи здесь и далее) представляет собой «технический», почти дословный перевод и отличается от художественного перевода.

[6] Общая для апеллятивов и побуждений семантика позволяет рассматривать их как один класс РА. М.Я. Гловинская так характеризует общую идею апеллятивов: «‘Говорящий хочет, чтобы адресат, что-то сделал’» [2, с. 192].

[7] «Нарративная форма “чистой драмы” наиболее близка к театральному представлению, так как здесь повествование дается в виде сцен, перспектива читателя ограничена внешним описанием персонажей и их диалогами, в результате читатель лишается доступа к внутренней жизни действующих лиц и может лишь догадываться о ней по косвенным намекам, исходя из “видимых и слышимых знаков”, когда их мысли и побудительные мотивы передаются действием» [7, с. 60].