Семантика авторского сопровождения прямой речи персонажей

(на материале современных немецких, русских и белорусских повестей)

В статье выделены и охарактеризованы пять видов информации, заключенной в авторском сопровождении прямой речи персонажей, а также показано их художественное значение. В статье показаны различия между произведениями в употребительности основных содержательных групп авторских сопровождений прямой речи; определены способы раскрытия психологических и коммуникативных аспектов речи в современной прозе средних форм, а также установлено, что авторские сопровождения с информацией об иллокуции речевого акта являются типичным способом раскрытия психологически значимых, но невидимых аспектов общения во всех рассмотренных произведениях, кроме повести Ю. Герман.

Semantics of the author's accompaniments of the character's direct speech (based on the material from the narratives written by German, Russian and Belarusian authors)

The purpose of the research was to assign kinds of information in the author's accompaniments of the direct speech and to show their fictional sense. The differences between novels in the use of the basic informal groups of the author’s accompaniment were set out. There were means characterized that expose the psychological aspects of communication.

1. Нарратив и чужая речь. Цели изучения содержания авторского сопровождения прямой речи. В эпическом произведении авторская речь противопоставлена речи героев. Как пишет В. Шмид, традиция различия "повествования" и "подражания" речи героев внутри повествования идет от Платона (Schmid 2005, 151). Нарратив представляет собой речь "от автора", которая и составляет весь текст эпического произведения, за исключением прямой речи персонажей (которая является для автора "чужой" речью). Чужая речь вклинивается в нарративную ткань, разрывает ее. Чужая речь подчинена речи повествователя: по определению В. Шмида, «речь персонажа фигурирует как цитата внутри речи повествователя» (Schmid 2005, 152), (см. Stanzel [1979] 2001, 250); по выражению М.М. Бахтина, это «речь внутри речи, высказывание внутри высказывания» (Волошинов [1929] 1993, 125), «слово в слове» (Бахтин 1979, 74).

Для понимания общения героев большую роль играет та информация, которая заключена в авторском сопровождении прямой речи. Эта информация может быть разной, при этом авторская индивидуальность может проявляться в предпочтении тех или иных видов информации. В данной статье показано, какие информационные единицы формируют картину коммуникации в ее авторском преломлении в художественной прозе так называемых "средних форм" – в повестях Галины Щербаковой, Людмилы Улицкой, Валентины Кадетовой, Виктора Потапенко, Юдит Герман, Хармута Ланге[1]). Изучение содержания авторского сопровождения позволяет выявить информационные единицы, которые формируют картину коммуникации в ее авторском преломлении, а также понять психологические и коммуникативные аспекты речи персонажей.

2. Характеристика информации, содержащейся в авторском сопровождении прямой речи. В художественной прозе авторское сопровождение прямой речи героев может отсутствовать. Отказ от авторского сопровождения, как правило, наблюдается в тех случаях, когда тó, кому принадлежит реплика, видно по контексту. Отдельные реплики мини-диалога, представленные без сопровождающих слов автора, передают напряженность описываемой ситуации, тогда как отсутствие авторских сопровождений в отдельных сценах сообщает повествованию динамизм. В данной работе в авторском сопровождении выделяются следующие виды информации: 1) информация о факте речевого акта (далее – РА); 2) информация об иллокуции РА; 3) информация о паралингвистической составляющей РА; 4) информация об эмоционально-психологическом состоянии персонажа; 5) информация о сопутствующих несемиотических движениях персонажа.

В таблице 1 представлена информация о доле РА с авторскими сопровождениями в исследуемых произведениях.

Таблица 1

Доля РА с авторскими сопровождениями в рассматриваемых повестях

Кол-во РА и авторских сопровождений (АС)

в произведении

Русские

 тексты

Белорусские тексты

Немецкие тексты

Щербакова

(1 ф.)

Улицкая

(3 ф.)

Кадетова

(1 ф.)

Потапенко

(3 ф.)

Герман

(1 ф.)

Ланге

(3 ф.)

Общее кол-во реплик

281

1268

849

309

259

218

Кол-во АС

78

315

123

63

147

77

Доля РА с АС в тексте

3,6

4,03

6,9

4,9

1,8

2,8

Таблица показывает, что количество РА во всех произведениях превышает число авторских сопровождений прямой речи. Следовательно, в рассматриваемых произведениях авторское сопровождение содержат только те РА, которые значимы для авторского вúдения картин жизни. При этом в немецких повестях доля РА с авторскими сопровождениями значительно меньше, чем в русских и белорусских текстах; а в произведениях с субъективным характером повествования меньше, чем в повестях с объективным характером наррации. В произведениях с 3 ф. реплика героя, как правило, занимает большие повествовательные фрагменты, поскольку "всезнающий" автор воспроизводит РА всех героев. В повествованиях с субъективным характером в изложении событий повествовательная перспектива героини-рассказчицы ограничена, так как она может с точностью передать только собственные РА. По-видимому, в повести В. Кадетовой практически на семь РА приходится одно авторское сопровождение, так как в этом произведении сочетаются две формы повествования (1 ф. и 3 ф.)

В таблице 2 показаны количественные соотношения между содержательными группами авторского сопровождения прямой речи в исследуемых произведениях.

Таблица 2

Количественные соотношения между содержательными группами авторского сопровождения прямой речи

Содержательные группы авторского сопровождения прямой речи

Произведение

Русские тексты

Белорусские тексты

Немецкие тексты

Г. Щербакова

(1 ф.)

Ранг

Л. Улицкая

(3 ф.)

Ранг

В. Кадетова

(1 ф.)

Ранг

В. Потапенко

(3 ф.)

Ранг

Ю. Герман

(1 ф.)

Ранг

Х. Ланге

(3 ф.)

Ранг

Информация о факте РА

18 (21,7%)

II

11 (2,4%)

V

2

(1,4%)

V

4 (3%)

V

77 (42,5%)

I

20 (20,6%)

II

Информация об иллокуции РА

 

25 (30,1%)

I

120

(26,4%)

II

43 (29,3%)

I

39

(29,3%)

II

18

(9,9%)

V

45

(46,4%)

I

Информация о паралингвистической составляющей РА

14 (16,9%)

IV

119

(26,2%)

III

36 (24,5%)

III

24

(18%)

III

23

(12,7%)

IV

12

(12,4%)

IV

Информация об эмоционально-психологическом состоянии персонажа

17

(20,5%)

III

84

(18,5%)

IV

37 (25,2%)

II

21

(15,8%)

IV

26

(14,5%)

III

5

(5,2%)

V

Информация о сопутствующих несемиотических движениях персонажа

9

(10,8%)

V

121

(26,6%)

I

29 (19,7%)

IV

45

(33,8%)

I

37

(20,4%)

II

15

(15,5%)

III

Общее количество компонентов в авторских сопровождениях

83

(100%)

455

(100%)

147

(100%)

133

(100%)

181

(100%)

97

(100%)

Как видно по табличным данным, в рассматриваемых произведениях разные виды информации представлены в неодинаковом количестве, хотя в некоторых повестях одноименные группы имеют одинаковый ранг. За несовпадениями в рангах стоят расхождения в представлении авторских сопровождений (в каждом конкретном произведении), которые зависят от различий в развитии сюжетной линии, конфликтности описываемой ситуации, а также от степени эмоциональной вовлеченности рассказчика (повествователя) в описываемую ситуацию. Кроме того, несовпадения в рангах говорят о неодинаковом внимании авторов к разным аспектам общения людей. Различия в том, какая содержательная группа авторского сопровождения преобладает в конкретном произведении, значимы для художественного мышления автора и его вúдения изображаемых картин жизни.

2.1. Информация о факте РА. В данную группу входят только те авторские сопровождения, в которых содержится одиночный глагол со значением ‘сказать’ (сказать / сказаць / sagen ‘сказать’, говорить / гаварыць / sprechen ‘говорить’ или произнести / вымавіць / прамовіць) и название субъекта речи. Указанные глаголы не несут никакой информации о намерении говорящего, т.е. не называют РА (Wunderlich 1990, 98), (Гловинская 1993, 158). Употребляя в авторском сопровождении указанные глаголы, автор предоставляет читателю свободу для интерпретации РА героев.

В рассматриваемых произведениях авторские сопровождения прямой речи, состоящие из глагола со значением ‘сказать’, различны по своему удельному весу. Для произведений с субъективным характером наррации представлен высокий удельный вес таких авторских сопровождений. В повестях с объективным характером в изложении событий и в повести Кадетовой, в которой сочетаются 1 ф. и 3 ф. повествования, эта группа сопровождений имеет последний (V) ранг. В рассмотренных 1 ф. героиня-рассказчица, в отличие от "всезнающего" повествователя в 3 ф., повествует только о том, чему сама является свидетельницей, а другая информация, не доступная ее восприятию, в авторское сопровождение не входит. Максимальная представленность этого вида информации (I ранг) в повести Герман связана с тем, что здесь "рассказ" преобладает над "показом". В этом произведении события представлены при редуцированном речевом общении и скупом авторском изображении реплик персонажей, что сближает такую манеру повествования с авторскими ремарками в драматических произведениях и в киносценариях. Можно выделить еще несколько причин, которые объясняют такую большую употребительность этого вида авторского сопровождения в повести Ю. Герман: чтобы возникла  смысловая неясность, допускающая несколько объяснений (что обогащает рассказ возможными смыслами); чтобы вызвать  у читателя доверие к видимой объективности героини-рассказчицы, документальности и искренности ее рассказа; чтобы письмо было  более экономным, динамичным концентрированным.

2.2. Авторская экспликация иллокуции персонажа. Различия в количестве авторских сопровождений, эксплицирующих иллокуцию высказывания. К авторской интерпретации иллокутивного намерения персонажа относятся глаголы речи, которые называют РА. При отнесении глагола к РА смысловым центром считался глагол речи с опорой на классификацию глаголов речи в работе М.Я. Гловинской (1993), в которой представлены «группировки синонимических или квазисинонимических глаголов, объединенных одинаковыми или близкими иллокутивными целями» (Гловинская 1993, 158). Главным (хотя часто не единственным) проявлением семантики авторского сопровождения является глагол, например: «Дык яна ж бачыла, як ён браў, а потым залезла ў ягоную сумку i паклала "тэст"», — тлумачыць Мастаўцова i ўмольна глядзіць мне ў вочы (Кад., 39). Рядом с одной репликой может быть представлено два, а иногда и пять авторских сопровождений, ср.: «Можа, зойдзеш да мяне, у аблана?» — спытала яна i дадала, — «ёсць пра што пагаварыць» (Кад., 122); «Sicher», fügte er hinzu, «daß da ein paar Tauben auf dem Dach herumflattern und daß aus einem gebogenen Stück, das kann man mit wenigen Zeilen erledigen. Aber warum?» fragte er, «sammelt sich der Rauch,  nachdem er vom Wind erfasst und in die Länge gezogen wurde, am äussersten Rand der Dachrinne, und warum, es geschieht völlig übergangslos, verschwindet er plötzlich? Und wohin ‘«Конечно», – добавил он, – «о том, что там на крыше порхает пара голубей и что из согнутого куска металла выбивается наружу дым, можно написать несколько строк. Но почему», – спросил он, – «дым собирается на краю кровельного лотка, после того как его схватил ветер и потянул вдаль, и почему, это происходит совсем быстро, он внезапно исчезает? И куда!»’ (Ланг., 23); Дзяўчынка зачырванелася, усміхаючыся, яна кідала позірк на Гаваркова, чакаючы яго слова, i няўпэўнена штораз паўтарала: «Я яшчэ толькі вучуся...» (Пот., 117). Исходя из того, что в данной работе количество авторских сопровождений равно количеству глагольных сказуемых и второстепенных сказуемых (т.е. количеству деепричастных оборотов), видно, что в первых двух примерах содержится два авторских сопровождения, в каждом из которых, однако, представлена разная иллокуция: 1) вопрос (спытаць и fragen ‘спросить’) и 2) сообщение (дадаць и hinzufügen ‘добавить’). В третьем примере содержится пять авторских сопровождений, среди которых одно эксплицирует иллокуцию высказывания (паўтараць).

В повестях Г. Щербаковой, В. Кадетовой и Х. Ланге авторские сопровождения, эксплицирующие намерение речевого действия, имеют первый ранг, тогда как в повести Ю. Герман они имеют последний (V) ранг. В повестях Л. Улицкой и В. Потапенко ранг указанных авторских сопровождений относительно высокий (II). В рассмотренных повестях 3 ф., а также в повествовательных фрагментах, написанных от 3-го лица в произведении В. Кадетовой, автор "знает все" о каждом герое (это "всезнание" задано тем, что повествователь без каких бы то ни было ссылок на источник своего знания "вдруг" рассказывает о том, о чем никто, кроме самого героя знать не может. Ср. у В. Потапенко: Віскоўская глянула на гадзіннік, дзіўна хмыкнула i, не разумеючы, чаму i куды спяшаецца Гаваркоў, калі да аўтобуса яшчэ дзве гадзіны, прапанавала: «Андрэй Уладзіміравіч, мне таксама хочацца пабыць сярод творцаў, тым больш, што час яшчэ дазваляе нам гэта зрабіць». (Пот.,122)). "Всезнанием" автора объясняется также его предпочтение в глаголах речи, эксплицирующих интенцию говорящего, и низкий удельный вес глаголов со значением ‘сказать’, не содержащих характеристику речевого намерения персонажа. В исследуемых произведениях, в которых информация об иллокуции РА, представленная в авторских сопровождениях, имеет высокий ранг, она в значительной мере способствует раскрытию психологических аспектов речи, которые "невидимы" из самой реплики героя, например: «А что, кроме раввина уже не с кем и посоветоваться?» — с горделивой и юмористической скромностью спросил реб Менаше. (Улиц., 314). Напротив, в произведении Ю. Герман, в котором указанный вид информации представлен минимально (последний ранг), раскрытие психологии общения происходит благодаря информации об эмоционально-психологическом состоянии персонажа (см. п. 2.4.).  

2.3. Изображение паралингвистического сопровождения речи. Различия в объеме авторских сопровождений с информацией о паралингвистическом сопровождении речи. В данную группу входят авторские сопровождения, в которых представлена информация о паралингвистической составляющей РА (описание мимики, жестов и акустической стороны речи), например: шептать / flüstern ‘шептать’, пацішэць, murmeln ‘бормотать’, верещать, шчабятаць и др.

Указанные в таблице 2 данные свидетельствуют о разной насыщенности авторских сопровождений информацией о паралингвистической составляющей РА. При этом в русских и белорусских повестях, за исключением повести 1 ф. Г. Щербаковой, ранг указанного вида авторских сопровождений выше, чем в повестях немецких авторов. Использование в авторских сопровождениях информации о паралингвистических элементах говорит о стремлении рассказчика (повествователя) создать реально ощутимые сходства авторского повествования с устным высказыванием. Благодаря информации о паралингвистических средствах в авторских сопровождениях происходит активизация звукового воображения читателя, который сам воспринимает акустические особенности речи говорящего: «Такие до тонкостей проработанные своего рода вербальные инструкции, направляющие воображение читателя на возможную звуковую реализацию как будто произнесенных слов, представляют, как правило, частное проявление общей тенденции произведения к достижению иллюзии действительности путем перечисления ее внешних признаков» (Кожевникова 1971, 105).

Таким образом, в рассматриваемых произведениях с объективным характером наррации сходства с естественной коммуникацией более ощутимы, чем в произведениях с субъективным характером изложения событий. Кроме того, в повестях Л. Улицкой, В. Кадетовой и В. Потапенко благодаря большому удельному весу информации о паралингвистическом сопровождении речи автор создает психологическую характеристику персонажа, что способствует раскрытию психологических нюансов общения.

2.4. Информация об эмоционально-психологическом состоянии персонажа в момент речи. Различия в количестве авторских сопровождений, содержащих информацию об эмоционально-психологическом состоянии персонажа. В данной группе представлена информация, благодаря которой читатель узнает об эмоционально-психологическом состоянии героя в момент речи, например: удивиться, обрадоваться, смутиться, огорчиться, обидеться, рассердиться, возмутиться, восхищаться, изумляться, не супакойвацца, разгубіцца, здзівіцца, занепакоіцца, пакрыўдзіцца, спалохацца, сярдаваць, meinen ‘полагать’.

В исследуемых повествованиях 1 ф. ранг информации  об эмоционально-психологическом состоянии героя выше, чем в рассматриваемых повестях 3 ф., а в русских и белорусских повестях выше, чем в произведениях на немецком языке. Благодаря тому, что в 1 ф. повествованиях рассказчица находится в одном мире вместе с другими действующими лицами, степень ее эмоциональной вовлеченности в повествуемое выше, чем в повествовании 3 ф., в котором между всезнающим повествователем, повествующим с "внешней перспективы", и героями существует определенная граница. Различия в представленности этого вида информации в произведениях на трех языках происходят из-за литературно-художественных различий между авторскими повествованиями, а также в силу межкультурных различий, особенно между немецкими и славянскими авторами. По-видимому, в четырех славянских повестях эмоционально-психологическая картина прямой речи представлена более эксплицитно, чем в двух немецких повестях. Относительно высокая употребительность указанного вида авторских сопровождений (II ранг) в повести В. Кадетовой может быть связана с тем, что в этом произведении повествование ведется с разных точек зрения (1 ф. и 3 ф.). Минимальный удельный вес информации об эмоциях в свободном косвенном дискурсе Х. Ланге объясняется тем, что повествование замкнуто на ощущениях и внутреннем мире одного главного героя и рассказ как таковой отсутствует. Это находит свое выражение в формах несобственно-прямой речи, которая представлена в нарративном корпусе. Следовательно, в этом произведении раскрытие особенностей взаимоотношений героев и психологических аспектов речи происходит при помощи несобственно-прямой речи. Поэтому информация об эмоциональном состоянии героев в авторских сопровождениях практически отсутствует.

2.5. Указание на сопутствующие несемиотические движения персонажа. Для данной группы характерны глаголы и деепричастия, которые указывают на утилитарные движения героев (рус. встать, повернуться, уйти, ущипнуть, разворачивать, трепыхаться, закрыть за собой дверь, склониться; бел. дакрануцца, паказаць лісток, чмокнуць у валасы, адхіліць ад сябе, пазбіраць, павесіць; нем. anrufen ‘звонить’, sitzen ‘сидеть’, rauchen ‘курить’, trinken ‘пить’, sich zurücklehnen ‘откинуться назад’, sich umwenden ‘повернуться’ и др.

В двух повестях 3 ф. с объективным характером изложения (Л. Улицкая, В. Потапенко) авторские сопровождения с информацией о несемиотических движениях являются наиболее употребительными, в то время как в двух произведениях 1 ф. (Г. Щербакова, В. Кадетова) указанный вид авторского сопровождения имеет низкую употребительность, а в свободном косвенном дискурсе Х. Ланге среднюю употребительность. По-видимому, в произведениях с субъективным характером повествования героиня-рассказчица сосредоточена в основном на собственном внутреннем мире, что и объясняет низкий удельный вес этого авторского сопровождения в указанных произведениях.  

3. Различия между произведениями в представленности разных видов авторских сопровождений, указывающих на психологические и коммуникативные аспекты речи персонажей. В художественном прозаическом произведении раскрытие психологических аспектов речи происходит благодаря трем основным содержательным группам авторского сопровождения: а) информации об иллокуции РА; б) информации о паралингвистической составляющей РА; в) информации об эмоционально-психологическом состоянии персонажа. В анализируемых произведениях выявлены разные способы раскрытия психологии общения, которые зависят оттого, каким аспектам коммуникации авторы уделяют бóльшее внимание в каждом конкретном произведении. В 1 ф. Г. Щербаковой это информация об иллокуции РА (I ранг) и частично информация об эмоционально-психологическом состоянии персонажа (III ранг). В произведении В. Кадетовой, в кокором сочетаются 1 ф. и 3 ф. повествования, раскрытие психологии общения происходит благодаря трем видам авторских сопровождений: а) информации об иллокуции (I ранг), b) информации об эмоционально-психологическом состоянии персонажа (II ранг) и с) информации о паралингвистических элементах (III ранг). В рассмотренных произведениях с 3 ф. (Л. Улицкой и В. Потапенко) психологические аспекты общения раскрываются благодаря информации об иллокуции РА (II ранг) и информации о паралингвистическом сопровождении речи (III ранг). В исследуемых немецких текстах раскрытию психологии общения помогает одна группа авторского сопровождения: в повести Х. Ланге – информация об иллокуции РА (I ранг), в повести Ю. Герман – информация об эмоционально-психологическом состоянии персонажа (III ранг). Таким образом, авторские сопровождения с информацией об иллокуции РА являются типичным способом раскрытия психологически значимых, но невидимых аспектов общения во всех рассмотренных произведениях, кроме повести Ю. Герман.

ЛИТЕРАТУРА

1. Атарова, К.Н., Лесскис, Г.А. Семантика и структура повествования от первого лица в художественной прозе / К.Н. Атарова, Г.А. Лесскис // Известия АН СССР. СЛЯ. – 1976. № 4. – С. 343–356.
2. Бахтин, М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. – М.: Советская Россия, 1979. – 280 с.
3. [Бахтин, М.М.], Волошинов, В.Н. Марксизм и философия языка [1929] / [М.М. Бахтин], В.Н. Волошинов. – М. : Лабиринт, 1993. – 191 с.
4. Гловинская, М.Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов / М.Я. Гловинская // Русский язык и его функционирование. Коммуникативно-прагматический аспект. – М. : Наука, 1993. – С. 158–217.
5. Кожевникова, К. Спонтанная устная речь в эпической прозе (на материале современной русской художественной литературы) / К. Кожевникова. – Praha : Universita Karlova, 1971. – 170 с.
6. Schmid, W. Elemente der Narratologie / W. Schmid. – Berlin; N. Y. : Walter de Gruyter Verl., 2005. – 320 S.
7. Stanzel, F.K. Theorie des Erzählens / F. K. Stanzel [1979]. – Göttingen : Vandenhoeck und Ruprecht, 2001. – 339 S.
8. Wunderlich, D. Bemerkungen zu den verba dicendi  / D. Wunderlich // Muttersprache. Zeitschrift zur Pflege und Erforschung der deutschen Sprache. – Mannheim; Zürich : Bibliographisches Institut, 1990. – S. 97–107.

ИСТОЧНИКИ ПРИМЕРОВ

Герман – Hermann, Ju. Ruth (Freundinnen) / Ju. Hermann // Nichts als Gespenster : Erzählungen / Ju. Hermann. – Frankfurt am Main, 2003. – S.11—60.
Кадетова – Кадзетава, В. Тэст на першае каханне / В. Кадзетава // Маладосць, № 8. – Мн., 2007. – С.18—46.

Ланге – Lange, H. Der Wanderer : Novelle / H. Lange. – Zürich, 2005. – 117 S.
Потапенко – Патапенка, В. Надзя, Надзейка... / В. Патапенка // Маладосць, № 8. – Мн., 2006. – С. 114—126.
Улицкая – Улицкая, Л. Веселые похороны / Л. Улицкая // Бедные, злые, любимые : повести, рассказы / Л. Улицкая. – М., 2005. – С. 277—382.
Щербакова – Щербакова, Г. Косточка авокадо / Г. Щербакова // Косточка авокадо : повести и рассказы / Г. Щербакова. – М., 2005. – С. 5—48.




[1] Критерий отбора произведений был таким: на русском, белорусском и немецком языках одна повесть написана от 1-го лица (Г. Щербакова, В. Кадетова, Ю. Герман); другая – от 3-го лица (Л. Улицкая, В. Потапенко, Х. Ланге). Вслед за Г.А. Лесскис и К.Н. Атаровой, соответствующие формы обозначаются как 1 ф. и 3 ф. (см. Атарова, Лесскис 1976). Рассматриваемые повести различаются характером повествования. Объективный характер повествования содержат повести Л. Улицкой и В. Потапенко с 3 ф. Субъективный характер повествования имеют повести с 1 ф., а также свободный косвенный дискурс Ланге. Свободный косвенный дискурс представляет собой такую повествовательную форму, в которой в которой аналогом говорящего является персонаж, а повествователь отсутствует или играет в повествовании незначительную роль.